Напиться от чувства стыда, ничего лучше не придумано человечеством.
Но вот перед кем стыд?
Если бы была душа, то перед ней конечно. Хорошо бы её не было.
Папа госпитализировался в 15-ю. у мамы заблокирован тел. Поехал к ним, свет горит, дверь открыта. Никого. Мама доехала позже (туда на скорой, обратно на метро из тьмутаракани). Не все ужасно, значит, может. Пока её не было, разобрал холодильник. Забит просроченной едой. Некоторая окаменела, некоторая с плесенью. Чудовищное ощущение, весь этот процесс, вычищение холодильника. образ увядания сознания. Папа добил таки маму, куда-то делся ее всегдашний оптимизм и она немного растеряна. Когда тебе 50 лет говорят: «сволочь!», «скотина!» а ты кормишь, обстирываешь и смиренно говоришь, он умный, любознательный и страдает (шепотом мне: скажи ему что мы его любим, всё такое), и тут он подкрадывается и начинает неистово орать на нее «сволочь!, сволочь!» и тычет бессильными уже руками. но в жесте мощная злоба, ее чувствуешь сердцем .мама сжимается. А что же я?
А я парализован. Ничего ему не отвечаю. Ведь это за 50 лет обычное дело, он других слов не знает.
я просрал свою жизнь: так и не понял для чего я родился именно в этой семье.
(он нас всех любит, просто презирает. просто такой вот, не умеет иначе. я привык терпеть. и перенял от него холодность. А может должен был стать жестким, треснуть сковородкой по голове?)
я же не центр вселенной. Папа тоже для чего-то родился, со своей сверхзадачей. и я в его орбите (для чего?)
ну, мама, понятно, святой человек. грустно понять себя ничтожеством.
волна не сходит, но наоборот, несколько затапливает. Чувствую неприязнь. источник не слабеет.
надо переходить на просто дыхание и внимание на нем. В воображении что-то не срабатывает. Видимо, там совсем плохо ко мне стали относится. Т.е. какие-то вещи даже в воображении не моделируются. на полевом уровне закрыли? или усилили атаку? С другой стороны, кто ты такой, что бы тебя атаковать. ну, препятствие. Ну, мозоль в ботинке...
для чего душе эти игры
...в новый год пришли с ритуалом очищения. Рвотой и поносом.
И потом — любопытное интервью, и, говорит, между делом: про внешнее и внутреннее в цигун. Что нет смысла повторять внешнее, а главное что внутри происходит. Я знал это всегда. Ну знал и знал. Я сейчас вдруг ТОЛКНУЛО. Просто состояние текущее. Наверное после проблевания освободилось место. Почему у меня не было контакта с тайцзы цюань. Я больше по внешнему контуру. Я и тогда это чувствовал. У меня была скрытая претензия (даже через вину вины претензии) к мастеру, что он упускает в наших занятиях это внутреннее, воображение. Мастер нормальный, просто не совпадение личное.
Тоска, что летит вновь в мой мир извне, в этот раз я ощущаю её не как обиду на меня, я вообще не при делах, там скорее тоска по ошибке и жалость к себе. и возможно даже вина, за бессмысленный эксперимент длиной в жизнь, за нелюбовь.
Но это же и моя нелюбовь. Все ведь зеркало. Я всему вина.
в госпиталь опять ездил, вот папа — ведь тоже всех ненавидит и презирает. Такой странный клубок, в котором и я по уши. ЧТО же мне пытаются пробить этим уроком.
Какие вообще уроки? поживём, помрём. и всё
кто моя мама в этом сценарии?
Почему пропал К.?
Нет никакой группы
1. Боковым зрением вижу обложку К. и понимаю что это бледное, невыразительное по цвету и композиции дерьмо. Правильно, что они замолчали на втором томе и спустили на тормозах.
2. отсканировав, редактирую рисунок в журнал. Понимаю, что вышла лажа. Не дожал в одном месте, схалтурил в другом.
3. утром, в 6, звонок, мама не помнит где папа (проснулась, а его нет). —В больнице, мы его сегодня навещаем. — Забыла.
4. День такой, понимаю. И «Тихон» видится лажей. Вся жизнь в общем.
Лежал в паузе и пытался сосредоточится на ощущениях: если кто-то умер, даст ли знать.
Либо не умер, либо я в изоляции и ничего не чувствую.
Будущее страшит. Впереди ком событий. А текущий ком событий?
Сон: я в Крыму, яркое солнце, белый песок, жара — мысль: в декабре! город у самого моря, но не горный. Дома почти у береговой линии, сложная путанная застройка. Мне надо по нужде, но негде. Ищу, хожу про дворам. мои спутники (мама в молодости и еще кто-то (сестра?) — или жена и дети — непонятное смешение образа) идут низом, по прибою. теряются.
Очень уютный южный город.
головная боль была о смерти. Но, не светлая совсем. Я пробовал переключить мысли на любовь, благодарность, но боль не давала. Тревожно. Самое неприятное уйти в помрачении (вероятно готовилось кровоизлияние в м.).
Я еще думал — календари не отправлены, кто их отправит, такой геморой поштучно на почту ходить. Люди заплатили но не получат, какой пендель будет душе усопшего. Евреи, кладите больше заварки...
Много потерь (пока не страшных). Но, — мне не дают торжествовать. Мне нельзя, видимо.
Случайно вспомнил фрагмент сна. (сейчас перестал запоминать)
Какая-то обычная бытовая параллельная жизнь. Разговоры, люди. Одно лицо я вдруг выделил из общего пятна и чувствую что притягивает, но не пойму кто это. Она тоже смотрит в мою сторону, но не взглядом, а только вниманием. Тогда, там во сне, я думаю: возможно это Марина С., та одноклассница, но почему она так молодо выглядит. не тоскливо, но и не весело.
Может это прощание? Никогда ведь не узнаю, что с ней теперь.
«Странные дела» пересматриваем. Они вскрывают нерв и под это рисуется энергичней. в линии есть энергия. именно во время просмотра. Наверное я как провод получаюсь. тогда.
Паника внешняя. пробую противопоставить что-то. Какие-то действия. Оттереть старый жир с кухонных столешниц. Час тёр. Работает ли это? Как поймешь.
Избегать контакта. Чтобы не ранить.
Наверное если закидать в топку тонну денег. Но где же деньги.
по срокам жопа. Это уже моя собственная паника.
Родители пугают—другая паника.
Почему мы настолько внутри этих идиотских состояний? Глупо же.
пробую экспериментировать.
словил мощный внешний импульс к смерти. Попробую использовать его чтобы не есть.
Насколько хватит? часа на два, ага. И всё же.
...сделал смесь морковки, мёда и лимона. (Читаю теперь дурацкие рецепты в Сети) И вот ложка этой смеси должна утолить бешенство ума, помешанного на еде. А тело пусть ест свой жир. так?
ну проверим
Если дать тому дурачку рисовать выходит претенциозная ерунда. Его надо отпустить, уважительно (это же «я», «мне» нормально себя любить) пусть бродит, умствует и т.д. Пока же его нет, что-то проступает из тонкого в плотное. Оно не мое. Но, стилистически всё же однородное («я» как инструмент сохраняюсь). Если перелопатить все, что нарисовалось за жизнь четко видно—вот говно, что от ума, а вот не мое, но милое (всё равно). Но, в силу временности и тленности всего создаваемого — зачем. так и не пойму.
(слишком привязываешся к создаваемым образам.)
Ощущение бега времени и застревании меня лично на холостом ходу.
и необходимости медленно делать дело. Которое, по ощущениям — должно быстро делаться.
в паузах — необходимость заполнять их едой. Почему-то не книгой, не фильмом, ни музыкой.
сквозняк во внутренних конструкциях.
Говорю себе — ну ка, не ешь. Сразу включается желание есть, с которым нет сил бороться.
Вроде, чего же проще — не есть. Вернее, есть столько, чтобы не умереть и тело чтобы не страдало.
страдает-то не тело, а какая-то сука внутри
Кажется вот-вот пойму чего мучаюсь и тогда —Пф! сразу растаю, растворюсь, лопну, но мягко и без остатка, со вздохом облегчения, как в русских киносказках. Но понимания нет пока, ну мучаюсь и ладно. Может эти соображения помогут отстраниться. Я продолжу мучиться, но немного внизу и сбоку. Без особого трепета, наблюдая страдания того я, что ниже.
Надо зафиксировать: мощный прилет. не моё. не я генерирую.
я помню покой и равнодушие и благожелательность. но это словно далеко.
Сейчас странное ощущение брошенности и бессмысленности (любого действия)
я завязан на обязательствах перед издательством и перед семьей. Это единственное, что сейчас заставляет шевелить пальцем.
любопытное (разве?) ощущение. я словно вплыл в некое скопление негатива. Это внешнее.
звон в ушах
начали показывать в ленте заброшенные дома. Странны должно быть люди, которым интересно такое. Смерть и увядание (паутина на мозг). То, что это появилось снова и воздействует на меня — подсказывает: что-то поменялось в жизни, осознай уже.
на одном из снимков я вижу на стене старинную гравюру, компания игроков в карты — с очень характерными лицами (они смотрят друг на друга и немного на меня. иронично).
Интересно отрисованными — НО — поскольку везде плесень и заброшено — то заброшены и эти настроения. Эта жизнь. когда-то витальная (калабмур ли?) давно в прошлом. Это говорит мне — твоя жизнь в прошлом.
Захотелось послушать Пелевина. Слушаю. про вампиров.
Паникую с родителями. Простые вещи стало сложно объяснять. Говорю и чувствую морок. Скоро перестану справляться. Положил трубку и слышу где-то очень глубоко внутри звук своего рингтона (It's a Long Way to Tipperary). Очень далеко. Уши заложены и я теперь кровь в артериях слышу как водопровод. Вот.
Про книжку. Надо ввести Вергилия. бесцветного, словно тень. Но так, чтобы не слишком иронично. и не навязчиво. Идеально конечно — самоиронично. Не касаясь авторского текста, а чтобы понятно было было что это скорее про меня. но с уважением к тексту.
На словах-то всегда красиво...
Зафиксировать: транслируемая боль от N. растет. я слышу произнесенную фразу, но на самом деле слышу плачь.
накопится и рванет. быть бы готовым, да невозможно. Даже во сны просочилась гадость тревожности. Последний бастион.
и мы разлетимся на куски? кишки по стенам?
заложило уши и почти не слышу внешне, зато отчетливее кровоток и шумы в голове. Трансформаторная будка. трансформируемся...
есть вариант, что это личное (не внешнее). Вчера услышал плач, вышел в коридор—оказалось сын смеется. ну, Господи, помоги...
Ночью смерть приближалась. Сознание сузилось как и раньше. Пространство уменьшилось. Скукожилось. Мысли исчезли. В общем довольно мучительно. Потому что из человека (души?) ты превращаешься в маленького, склизкого поросенка в луже несвежих испарений. И свет в конце туннеля только в воображении, но того... не тебя в настоящем моменте
надо в другой раз в сторону принятия мысли направить. Я успел подумать о благодарности. За опыт, за возможность искупить вину (вину за собственную глупость и нерешительность. Это вроде всё, за что я плачу сейчас. Сознательно я никого не мучал. но, по трусости и малодушию мог)
Это перерисовка старого сюжета под конкретный формат для предполагаемой книжки.
Справа место под текст
Во сне устроился на работу в издательство. И устраивал рабочий стол. Чужой заброшенный, вещи, пыль, приборы. разгребал. Но, при этом на большом мониторе уже горит мой рисунок, который в работе вероятно. Рядом сидят сотрудницы, необычно острое впечатление. — что надо ходить в офис, общаться, выполнять что-то, подчиняться.
Включил «Унесенных призраками», подумал — нормальное же посмертие, там, среди дымков и духов...
В. забаррикадировался от меня многословием. Куча витиеватых словесных оборотов. На третьем предложении начинаешь томиться и бросаешь чтение. А ведь там, где-то внутри и глубже графомании — его мысль.
Б. стремительно уходит из близких мне смыслов. Чувствую — он прав, но в своем мире. Слава богу—нет осуждения. (хотя— скрытое высокомерие раздражает)
М. тоже самое. Абсолютно прав в своем мире. Просто чувствую — не хочу его слушать. Он молодец, весь просветленный и на своем месте. Вот вышел новый ролик, два часа бесед. А я не хочу.
Это грустно. Но, кто грустит?
Понравилась обложка (я радостно потирал руки: бывало бледно, да, но сейчас повезло—Удача!)
— Автор же зарубил. (похоже диаметрально противоположенное видение мира) Значит надо делать подстраиваясь под его картину мира (это профессионализм называется, я помню). Субъективно — делать говно. сознательно, но за деньги. Но ведь в их мире —не говно— и я понимаю это. А эмоции куда, в жопу засунуть? )
Важный момент. к а ж е т с я
навалившиеся испытания (ворох событий) — вероятно не исчезнут уже никогда (до схлопывания мира). Не вернется полоса покоя.
Потому что суть изменений -в отношении к этому-. Т.е. я должен вырастить новый покой в том потоке информации, событий (вн. и внутр.) к а ж е т с я
Т.е. эти хаос и беготня теперь навсегда, но чтобы выжить навсегда и похуизм к этому. Новый покой.
А теперь следующее: в предыдущей строке я (механически) пропустил слова (это часто последнее время) что исказило смысл. И я не могу вспомнить какие.
символично
Бумажный дневник превратился в хаос. Паркер испортился. Пишет бледносерым.
Личность явно разрушается. Но рисунки из меня еще выходят. Видя рисунки пытаюсь вспомнить себя весеннего и летнего и не могу.
Почти все старые контакты завершились. Есть новые, но они отстраненные, виртуальные и пугают.
темная ночь души затянулась.
непонятно зачем кормить это тело
фиксирую.
1. отозвалось издательство, но открылась вероятность правки.
2. пришел заказ по диз., И ты: Ага! (значит—навернешься на ровном месте)
3. Снова отложил «Т. 5» — предстоит жопа?
4. Содрал родинку. Кровь всю неделю. Наконец?
5. Китайки не взошли. и не будут.
6. у род. проблемы с комуналкой. Мотаться.
7. Концерт (неожиданно)
8. Книга «Добрый человек из...» — эмоциональная путаница. ложное отношение (убрать «я», не ждать признания, не думать о белой обезьяне)
9. Зубы. привыкать к молоку и хлебу.
на 8-м часу снова потерял интерес к «Самгину».
т.е. (получается) я могу втянуться, и войти в ритм длинного чтения. Но, то что он собственно мне несет, уже не нужно? именно «Самгин». блин
истерика и слезы. Но обычный голос спасает (вдруг — между истерикой). А в пространстве между — не на что оперется и представить можно что угодно. Рисовать да «читать» как спасение? Ну, или как сп. круг.
Обучение (познание) (работа души) это вспоминание того, что душе известно.
Это Платон? ана́мнезис
отношение к сексу.
[советское] и
Обычное же — как к еде. Пример: Феллини. «Рим»(?) поход в публичный дом. Разговоры с проституткой. которая такой же человек. т.е. обычная потребность сродни жажде.
не сакральное?
но и не «советское», а сакральное? Вспоминание ли это?
или всё же советское? Слушая «К. Самгина» дошел до его связи с горничной. «в постельку».
тогда Россия была единым пространством с Европой? потом еще вспомнил Гарина-Михайловского (там тоже с горничной? но там боль и стыд)
мать с отчимом обсуждают маету сына и надеются подсунуть ему горничную.
в советском (упрощенном) это табу?
Вчера слушал Э. Чорана. Не въехал — фоном не получается. Пришлось переслушать повторно.
Второй день слушаю Клима Самгина. Первые четыре часа не понимаю — зачем мне это.
Удовольствия как такого нет. Вроде не нужно уже это всё. Такое ощущение. Может потому что закончилась моя часть жизни, и надо смотреть в неизвестное. В другое...
Но потом немного втягиваешся
Выйдя из СПАРа сел на скамью, подтянул велосипедную педаль, сфотографировал листья на асфальте, фасад магазина. Эти файлы скоро сотру. Они одни и те же, что месяц назад, что два. Всё еще тепло. Мимо прошла толпа школьников. Девочка очкарик. Мне показалось я уже живу предстоящим воплощением (так наивно, словно оно будет не в пустыне (и не лягушкой), не на Марсе, а тут же (и в линейном времени). и снова будут девушки и «Вам и не снилось» и всё такое прочее...)
У Тираспольского сегодня про отождествление, Наблюдателя. NB!
и самозабвение
«Если мы полагаем, что мы не отождествляемся с чем-либо, мы отождествляемся с идеей о том, что мы не отождествлены... Вы не можете описать отождествление логическим образом. Вы должны найти момент отождествления, поймать его и тогда сравнивать все с этим моментом. Отождествление повсюду, в каждом моменте обычной жизни... мы не замечаем ее, так как находимся в ней». Успенский
это «левый», побочный результат поиска. Только ради выражения лица Все эти львы (оммаж тем, на средневековых маргиналиях)
цветной Сон. я будто в фильме, не в кинозале, а внутри фильма. По городу быстро мчится танк (мое внимание летит следом). узкие пустые улицы. восточная Европа, или западные окраины российской империи. Арх. конца 19 века, арки, подворотни, танк очень стремительно мчится. Внешне меняется. из обычного становится больше похожим на удлиненную бронемашину. Весь город в зеленой гамме, пыльно-бледно-зеленый. Красиво. Закадровый голос. советские генералы в погонах в полукруглом окне над аркой. Интервью. Поиски подземелий. Интервьюер женщина, она же вроде феи (желания) —спрашивает одного волонтера о желаниях (в награду)—тот отказывается. Говорит мне в ухо: а ты, хочешь что-то (жилище?) для одного или хочешь «семью-дети»? — Семью, дети, — отвечаю. (и тут же удивляюсь собственному ответу)
До того — сон забытый под наслоениями следующего — про то, что я и мир вокруг (вернее мои образы, что из меня рождаются) поменялись, от этого путаница восприятия. Полная каша — что мое, что чужое. Да и какой смысл? Каша, каша...
теряюсь.
не могу отслеживать ни внешние, ни внутренние события.
Непонятная активность.
отстраненность домашних.
(принятие ненужности)
(страх неизбежных перемен)
пугает пустота — стремление заполнить её. ЕДОЙ! Не рисованием, не образами. Зачем образы?
Сумасшедшая тётка на Пойме. — это знак моего СУМАСШЕСТВИЯ.
я сел на скамейку и прикрылся от неё сосной. Закурил. Трубка все время гасла. Сырой табак. И аромат слабый. Наконец, она ушла и я смог подойти к дереву и набрал яблок. Черные часы всё еще висят там же. Сумеречный свет — кажется еще немного и он изменить меня (сегодня на Пойме никого, кроме этой). Но, надо спешить, ехать на скрипящем велосипеде по черному лесу, с мерзнущими пальцами на руле.
Дома я варю варенье и разливаю по банкам.
Разогреваю суп. Я ем, потому что надо заполнить душевную пустоту. Не чтением, не рисованием.
Вспоминаю О. и веду с ней мысленный диалог. Но с пустотами в ответах. Т.е. монолог. про то, что было во сне. О. уже давно устранилась из мой жизни и мчится где-то по своей орбите. И Л. тоже.
Мне хочется обнять человека и прислушаться к ощущениям. Почувствую ли я напряжение и желание отстраниться. Как долго я смогу быть естественным. как видят меня со стороны и как это на меня влияет. «Я» следует убраться чтобы можно было увидеть.
О. и Л. (почему?) почему я стойко равнодушен к обеим сексуально? но симпатизирую на тонком.
вариант, что я просто запретил себе?
Надо зафиксировать. Очень мощный в н е ш н и й импульс к смерти. При полном спокойствии внутри. Мне даже почудилась спокойная радость принятия. не появился утренний позыв к завтраку.
Запомню ли я ТАМ вкус теплой яишницы и расплавившегося сыра?
Мне кажется что ТАМ меня ждет большая суета и страдание. Поэтому часть меня хочет остаться?
больно есть твердую пищу.
(какая-то сука внутри всё же страдает (жалеет себя). Надо опубликовать эскизы, если что-то произойдет, ни заказчик не увидит, никто вообще. А он уже перевел аванс. Но я не могу так быстро показать. Малый срок—подозрение, что мне легко дается работа. Надо чтобы рисунки отлежались...
Что я должен N.? мне скрыто. но я хотел бы знать. я же готов отплатить. Я чем-то насолил в прошлых воплощениях. Если они были. А если нет—то что страдать. хуйня же хуйней.
За завтраком не включил телевизор. (О!) во время еду поймал себя на том, что раз 5 поднимал голову в поисках экрана (загрузился ли?) — очень мощная программа. Во время еды я один на один с собой. а где же новости, я спасался новостями.
голова (сосуды, давление?) сердце (придавилось, будто кирпич сверху)) забываю дышать (вспомнил—сделал вдох, запустилось) зубы.(возможно и челюсть. того...)
Еще раз — глаза сухие. Есть только любопытство, что же ТАМ, за границей.
Ну и где Бог? написал и полегче.
Скверная вещь, с которой непонятно что делать.
перестаю видеть вещь в целом виде, именно колористику. Композицию, стало быть, шью как Франкенштейн, из мертвых кусочков. Линией-то, порой прекрасно получается — словно и не я рисовал, а какой-то художник. А цвет пропал из целостного восприятия.
Цвет это душа? а линия, что, не душа что ли?
Вспомнил, что Калиновский сокрушался, что плохо чувствует цвет. Я, значит, как Калиновский. Так приятно прислонится.
Поехал велосипедом на Пойму собрать китаек и покурить трубку.
Собираю и вижу перед носом на ветке черные часы, (ремешок, циферблат всё черное).
Мне повесили.
Приглашение в суицидальный сюжет. И на горизонте какие-то субъекты, разворачивающиеся и уходящие при виде меня. Обернулся и увидел кота, он пересек поляну и скрылся в зарослях.
Тоже Знак, потому что кот в такой глуши — необычно.
а Знаки чего, непонятно как всегда
На даче потерял очки. Такое солнце, такой воздух. нежный сентябрь. а я изолировался потерей. Напрасно вез с собой бумагу, без очков же не вижу ничего. Конечно это был Знак . Обратиться к миру, а не возюкать по бумаге. Дышать, да? Ну вот. Просрал шанс.
Папа безумствует (злобно ругается).
Ёлки, те что смог обнаружить, пока живы. У соседей, впрочем, они уже под 20 метров. И я все думал (пока бродил в поисках утерянных очков), что просрана, собственно, жизнь — ведь я и тогда (30 лет т.н.) хотел сажать, да папа не позволял. Нынешние, если папа их не обнаружит и не истребит, я все рано уже не увижу 20-ти метровыми...
Надо с этим как-то работать.
не тосковать же.
П я т а я часть, в день лунного затмения.
Конечно, мы вернулись в дом жирафа и забрали Вирсавия с розмарином. Мы взяли бы и томат, но тот заупрямился. Страх высоты, видимо. В чем прелесть однолетних? Какое им дело до Москвы прошлого, настоящего или будущего. мы же помним (долгожитель обременен памятью. в детстве облако было в виде верблюжонка, а теперь-то нет. ну как так) . Поэтому хочется прочь, в Балаклаву. У нее вроде и нет ничего особенного, кроме Крыма, ничего постоянного кроме прибоя и облаков (всех облачных верблюдов отнесло в Крым и они там прицепились к Ай Петри. кружатся вокруг горы)
Итак, летим...
— а в девять вечера полнолуние и затмение. Вот бы взглянуть, подумали все. Мы все думаем одно.
А соня еще и варит. Чтобы кофейные угли не пропади даром она варит сироп с райскими яблоками. Которые Соплежуев нарвал в Строгинской пойме накануне. для понтов добавила в сироп саган дайля. получился очень деревенский сладкий запах. В нем и расстаяла Москва...
Соня единственная у кого вообще что-то варит. Как она за всех отдувается? Соплежуев болтал ногами, сидя на крыле и ковырял одинокий зуб. Кракелюрову вдруг поручили обложку и надо бы делать, да тут бабье лето. нежная жара. Он то откроет ФБ, то выглянет в окно, то примется вычерчивать буквы. За них могут дать немного денег. Шизофреникам на радость, их женам на ботинки. Вот уже вечер. Свет позолотел, тени удлинились. Кастрюлю с яблоками в сиропе убрали с огня. К обложке Кракелюров вернется ночью, если не заснет. Сейчас мы будем пролетать Кракелюровскую дачу. Как-то он попросил Объелсягрушева посадить там елок. маленьких из лесу. незаметно, среди зарослей сорняка. После он навестил их—вроде живы. Эти елки станут его якорями, когда, наконец, мы переместимся в Балаклаву. Мы будем чувствовать елки, они как сигнальные огни помогут найти этот мир, среди бесчисленных похожих, но не наших. С другими Сонями и Соплежуевыми. Придумал так — он сидит в притихшем доме, в котором только бухтит холодильник и пьет мятнй чай. В доме сумрак из-за густого винограда. Сидит за столом и чувствует каждую ель одновременно, так ткется тонкое поле. REMEDIOS VARO, вспомнил, у нее кто-то так ткут пространства. А все равно — живо пока мозг жив? Да? Да?
— Паутина она и есть паутина, очень недолговременная вещь.
— Хочется постоянства? Уголка? [По]сидеть с собакой и поглядывать на полную луну.
— Вирсавий, чего ты молчишь?
— ...у меня иссяк табак на днях. Пять лет его курил. Вчера всё. Сел на велосипел, поехал в лавку. Велоспед теперь скрипит и педаль болтается на одном нерве. Каждый раз — последний выезд. Купил за 600 р., думаю свежий затмит пятилетний. Раскурил — солома. Под сурдинку. А такой инфаркт нарисовали на пакетике. эх — Ну табак не русская трава, где ему тут бодрости набраться.
— У нас всё вторично, да?
Соплежуев уронил ботинок и тот медленно летит вниз.
...некоторые знакомцы ровесники, с которыми я общался в юности. уехали в дальние страны давно (социализировались в чужом мире) и прожили жизнь. Встреть их сейчас, я продолжил бы общение держа в голове тех же юнцов. А это уже весьма взрослые, серьезные (пиши—скучные?) люди. выжившие в сложном мире, соразмерные ему т.е. А я всё тот же ребенок, «с кострами у реки» в голове
(как вариант) иногда Страдание не как следствие ошибочного действия в прошлом, а как подготовка к будущему переживанию.
события будоражат ум, ум формирует волны которые рушат эту структуру помощи, ангелы уходят, плюнув?
Зубы.
З У Б Ы (конфликт с восприятием еды. Может для этого? Ведь еда это все что осталось, из плотных радостей)
Купил кофе. Мне хотели сделать подаяние на кофе. на Пикабу.
Но пришел гонорар и я купил. Заработал т.е.
К несчастью попалось на глаза видео, на котором украинский солдат избивает юношу (вероятно мобилизованного) тот прикрывается руками и плачет в голос. Но его бьют руками, ногами и палкой. Боже мой, сколько ненависти поднялось со дна. Чего я только не напредставлял. Сначала представил себе, что на месте того парня вцепился бы зубами в шею пытаясь прокусить пока меня не отключили бы ударами по голове. Или— выхватил автомат у стоящего рядом. А если не выстрелит? заклинит?
Опыт с манипуляциями грязной энергией какой-то неудачный. Меня потрясывает и я отвлекаюсь от работы. Теряю центрированность. Смотрю на проросшие семечки. Они тихо растут, раскрываясь. Я делюсь с ними этой грязной витальностью, уделяя свое внимание? А хотелось бы в рисунок.
Итак, вот эта неочищенная энергия ненависти, что я словил на Пикабу, сейчас вертится в моем теле — вероятно я должен переключить внимание на что? что бы она переплавилась и потекла куда надо, а не просто переколбашивала. Смирение и любовь? Благодарность? Корысть—зачем мне это вообще?
Кто-то вылез из земли только что. Скорее всего яблони. Сам факт выползания очень трогательный. И все время учит терпению. я же бешенно мчусь в мыслях, и зубы крошатся так же стремительно. Эй, подождите. Кто-то еще хочет длиться, наблюдать облака и есть омлеты. Но нет денег.
Пикабу оказалось испытанием гордости.
д е н ь г и
Беспомощность в рисунке. И когда? В конце пути. Это наверное как обезболивающее при смене деятельности. что ли.
Читаю про события и просто тексты и чувствую—что смысловая путаница. Абсурдность.
Когда рисую праздно—чувствую радость.
Во снах что-то происходит, но тут же забываю. На днях был в Крыму. Обыденно так. Забывчивость снов одного порядка с абсурдностью информации.
Всё бежит, и всё как облака—сейчас одно, через полчаса другое.
и настроения и залетающие мысли и отношение ко мне существования. Москва уже чужая. Пишутся ли сейчас новые песни?
Чтобы существовать отдельностью необходимо постоянно действовать. жрать другого. капусту, корову. Но Наблюдатель вроде ничего не делает. «Царствуй лежа на боку». А этот вертится. Он рисует, но никто (почти) не покупает. Никому (почти) не нравится этот мир, что он проявляет.
Пробую держать связь (направляю свое внимание) с ёлками и яблонями, которые я рассадил возле остановок, на Пойме, и на даче. Образовать тонкое поле. Потому что людей нет отчего то в моем поле. Когда я рисую, я должен быть в общении. Это придает смысл. (вот вот и пойму. но слетает всегда понимание) не с Богом же напрямую. Он что-то не смотрит на меня. Не видит. или я что-то не то? простота и физиологичность. мой носитель разрушается. не привыкнуть никак к увяданию.
прочел разборку картины Брюлова про оборону Пскова(?). После этого самому захотелось закопать кисточки. глубоко.